Алиса Кирилюк: «Не хочу всегда быть замужем за парусным спортом»
Представляем вашему вниманию интервью с Алисой Кирилюк – первым номером российской сборной в классе «470». С ней беседовал главный редактор журнала Yacht Russia Артур Гроховский.
Многим нашим яхтсменам известна давняя история: уже на следующее утро после победы на Олимпиаде в Мексике Валентин Манкин побежал утром на физзарядку. Когда его спросили, зачем он это делает, он ответил: «До следующей Олимпиады осталось меньше четырех лет». Сегодня до Олимпиады в Рио-де-Жанейро менее трех лет... Некоторые специалисты пугают заявлениями, что есть риск не получить вообще ни одной олимпийской лицензии для нашей страны. В каком же состоянии на самом деле находится сегодня наша сборная, что думают о своих олимпийских перспективах ее лидеры? Чтобы получить ответы на эти и многие другие вопросы, мы встретились и побеседовали с первым номером российской сборной в классе «470» Алисой Кирилюк. Что повлияло на наш выбор? Наверное, в первую очередь феноменальная победа Алисы в медальной гонке недавнего чемпионата России, когда ведомая ею лодка (единственная среди женских команд сумевшая отобраться в медальную гонку) в трудной борьбе смогла обойти все девять мужских экипажей и занять первое место. Подобное мастерство достойно уважения.
Yacht Russia: Алиса, для начала расскажите нашим читателям, как вы пришли в парус? У вас же получилась парусная семейная династия? Вы сами захотели или родители вас привели?
Алиса Кирилюк: Все началось, когда мне было восемь лет. Родители записали меня в бассейн, а мой тренер оказался еще и тренером по парусному спорту. Однажды он привел нас в класс, где начал рассказывать что-то «про яхточки». После этого занятия родители вдруг спросили меня, не хочу ли я походить на яхте. Я отказалась под предлогом, что у меня в парусе нет друзей. Так что в восемь лет меня запихнуть в парус не удалось. А потом в школе, в которой я училась, вдруг появились огромные плакаты о наборе в парусную школу. Вся школа буквально сошла с ума и записалась практически поголовно. Вот и я пошла за компанию. Потом большая часть новичков отсеялась, а я осталась. Мне было 11 лет.
YR: Остались – и как?
А.К.: Уже через год я поехала на чемпионат Европы.
YR: Серьезно. Это что – гены, домашняя подготовка или просто повезло?
А.К.: Я думаю, это гены. Когда приходишь домой, и папа весь вечер разжевывает, где, чего и когда нужно делать, это сильно влияет. Даже сейчас любая моя встреча с отцом заканчивается рассказом о том, как правильно здесь повернуть, как без ошибок «разложить» гонку. Все разговоры сводятся к парусному спорту. О чем-то личном поговорить с родителем сложно. Это занимает, может быть, одну пятую от времени нашего общения, все остальное – парус. Безусловно, это очень помогает мне. Отец отчасти является и моим персональным тренером, вот в этом году, например, он выезжал со мной на пару регат. Как помощник по настройке яхты он, наверное, самый сильный специалист из тех, кого я встречала за всю свою жизнь.
YR: Как сейчас обстоит дело с подготовкой на уровне сборной?
А.К.: Подготовка, если честно, весьма своеобразная. Фактически мы делаем то, что нам говорят, и едем туда, куда нас везут. Нет какой-то системы. При этом все происходит очень глухо, нет обратной связи, идут одни обсуждения – и ничего не меняется! Разве что поменялся исполнительный директор. Конечно, новые лица приносят новое видение, но мне кажется, что существующая система подготовки команды больше подходит резерву и юниорам, которых и в самом деле нужно концентрировать в одном месте и нанимать им тренера по тактике, по ОФП и так далее. Основной сборной, которая может попасть на Олимпиаду, нужна иная технология повышения мастерства.
YR: Какая именно?
А.К.: Я не вижу смысла собирать всю сборную в одном месте для тренировок. Классы следует распределять по миру для состязаний с ведущими мировыми спортсменами. На гонках со своими гонщиками ты никогда не вырастешь – только будешь воду гонять впустую. У нас есть четыре экипажа – мы и трое мальчиков. Весь сезон мы катаемся друг с другом, и если не удалось их обогнать – говоришь себе: «Ну, это же мальчики, это естественно». А вот во время гонок против сильных зарубежных соперников ты даже чувствуешь себя по-другому, и такие гонки дают совершенно иной результат.
YR: Сборы, переезды – как совмещаете все это с «нормальной» человеческой жизнью, с работой или учебой?
А.К.: Учебу я уже закончила. А до этого было так: приезжаешь со сборов и сразу же – порой в тот же день – едешь в университет, и никаких поблажек самой себе. Практически всегда все успевала.
YR: А что вы заканчивали?
А.К.: Государственный университет управления по специальности «менеджер-эколог». Главное – было хорошо сдать первую сессию, после этого на мои отлучки, связанные со спортом, стали смотреть гораздо спокойнее.
YR: Как сейчас с работой?
А.К.: Я пока спортсмен. Профессиональный, и это моя работа. Ставка Минспорта – около 30 тысяч рублей в месяц.
YR: Как получилось, что вы выбрали именно класс «470»?
А.К.: Тут правильнее сказать, что этот класс выбрал меня. После «Оптимиста», на котором я (как все) начинала, я пересела на «Лазер-радиал», но для него мне не хватало физики, а потом я порвала коленную связку, «Лазер» пришлось оставить – на откренке на фордевинде на колени там приходятся очень большие нагрузки. Да я и сама хотела перейти на «470» – эта лодка быстрее и интереснее.
YR: А как шел подбор напарницы?
А.К.: Это был долгий и сложный процесс. Сначала я гонялась со своей одноклассницей, но она весила всего 47 кг, а этого мало. Потом были случайные напарницы, которые все были на пару-тройку лет младше меня. На тот момент никто из них не мог решить, нужен ли им парусный спорт, поэтому они в экипаже не задерживались. Со своей нынешней напарницей Людой Дмитриевой мы встретились почти случайно. Она еще в 2009 году решила бросить парусный спорт, но в 2011 году я попросила ее отгоняться со мной на одной регате, и у нас неплохо вышло. С той поры мы неразлучны. Мечта у нас тоже общая – золотая олимпийская медаль.
YR: Единственная мечта?
А.К.: Нет, я не собираюсь ею ограничиваться. Я хочу совершенствоваться во всем и всегда. Достигать везде максимума. На самом деле мне гораздо больше хочется выиграть чемпионат мира в одном из олимпийских классов. Хоть и говорят, что именно олимпийская медаль является венцом спортивных достижений, но в нашем, например, классе на Олимпиаде выступают порядка 16 экипажей из разных стран, а на чемпионате мира – больше полусотни. Поэтому выигрыш чемпионата мира мне кажется более трудной и почетной задачей. Это достойнее. Хотя Олимпиада престижнее, конечно. И для нее надо психологически особым образом собраться. Вообще, хочется получить признание со стороны известных мировых яхтсменов, хочется личной спортивной известности как сильной гонщицы.
YR: Мечта – это сильная мотивация. А какую роль в вашем экипаже играет психология? На фоне других составляющих парусного спорта – материальной части, технического умения, тактической борьбы.
А.К.: Каждая из этих составляющих равно важна, каждой можно отдать по 25%. К сожалению, никто в сборной психологией не занимается. А ведь это очень существенный момент! Например, взять те же сборы: вокруг тебя одни и те же лица, плюс тоска по дому, плюс отсутствие какой-то новой информации – все это давит, мешает, отвлекает. По счастью, у нас в экипаже психологических проблем нет. Мы очень хорошо понимаем друг друга. Бывают какие-то обидки, но мы стараемся сразу же после гонки извиниться друг перед другом, ну если кто-то из нас накосячил на дистанции. На самом деле из-за нервов может быть принято неверное тактическое решение, и вот уже ты делаешь кучу лишних поворотов, идешь в невыгодную сторону... На уровне сборной психологический фактор не учитывается. Порой даже на уровне личного тренера. Мне кажется, я лучше понимаю свой экипаж, чем мой тренер, поэтому порой приходится фильтровать выдаваемую им информацию: вот это я могу взять, а вот это – нет, потому что это меня раздражает, из-за этого я буду хуже гоняться.
Источник фото: ВФПС
YR: Получается, есть вещи, в которых вы тренеру не доверяете?
А.К.: В критических случаях я советуюсь с папой. Случается, спортсмен в чем-то перерастает своего тренера, и это хорошо, это нормально. Другое дело, что не все тренеры признают это.
YR: А существуют ли специфические дамские заморочки в женских экипажах?
А.К.: У нас такого нет. У нас разные вкусы, например, по части мужского пола. Нет и зависти, поскольку есть очень четкое разделение обязанностей. У нас каждый делает свое дело: например, я больше общаюсь с тренерами, разрабатываю какие-то планы, а Люда, как шкотовый, как матрос, выучена великолепно. Например, когда моем лодку, она у меня всегда отбирает шланг: «Нет, я должна это делать одна».
YR: Если шкотовая не дорабатывает, если на борту что-то не так, как вы даете указания?
А.К.: Ну, бывает, что я какие-то слова говорю, но чаще – так: «Все, успокоились и исправляемся».
YR: Как ведете себя после финиша?
А.К.: Если отгонялись хорошо, то хлопаем друг друга по руке, «пять даем». Если выиграли регату, обнимаемся, целуемся. Если проиграли, сразу после гонки разбираем причины неудачи.
YR: Вы для вашей шкотовой непогрешимы как Господь Бог?
А.К.: Нет, такого нет. Вообще, мы – это единое целое. И на борту у нас индивидуальных ошибок нет. Любая ошибка – будь то неверно поднятый спинакер или неудавшийся поворот – наша общая ошибка. Мы выигрываем командой и проигрываем командой.
YR: Многие яхтсмены рассматривают яхты, на которых они идут, как отдельного самостоятельного члена команды. А как у вашего экипажа с этим обстоит дело? Ваша лодка для вас чисто утилитарный спортивный снаряд или нечто большее?
А.К.: Мы с ней тоже разговариваем: «Давай, девочка, давай, потерпи еще немножечко». Мы ее не обижаем. Хотя иногда, когда плохо отгоняемся, по приходу спрашиваем друг друга: «Может, не будем ее мыть сегодня! В наказание». Это, конечно, редко бывает, но бывает.
YR: Хорошо бы, чтобы в это предолимпийское время вам не пришлось ее наказывать. А вообще, Олимпиада в Рио – это реальная цель для вас?
АК: Абсолютно! Я уверена, что мы завоюем лицензию для нашей страны в следующем году в Сантандере. Ни в чем, конечно, нельзя быть уверенным на все 100%, но я считаю, что если мы продолжим подготовку на таком же уровне, какой был в прошлом и этом годах, то эту лицензию мы возьмем... пятыми или шестыми из десяти лицензий, разыгрывающихся в будущем году, не ниже. Ну, а если возьмем лицензию, то и внутри страны отберемся, это точно. Зубы будем рвать, но отберемся. Мы такого шанса не упустим. Главное, чтобы подготовка шла именно так, как мы запланировали, без волюнтаристских вмешательств.
YR: Если попытаться объективно оценить силу вашего экипажа так, как если бы Олимпийская регата проводилась сегодня…
А.К.: В десятке! Может быть, смогли бы прийти пятыми, шестыми, седьмыми... Насчет первой тройки пока говорить сложно.
YR: Каким вы видите свое более отдаленное будущее? Например, участие в Олимпиаде-2020?
А.К.: Это еще далеко. После этой Олимпиады нам о семье задуматься надо – и мне, и Люде. Род продолжить. Так что, как ни крути, а года полтора-два из подготовки вылетят. Не хочу всегда быть замужем за парусным спортом.
YR: А можно ли будет совместить и семью, и спорт высоких достижений?
А.К.: Да, конечно. Если не в «470», то в другом классе. Например, в женском «49 FX» – я ходила, мне понравилось, и кажется, у меня получается. Но сейчас что-то менять не ко времени.
YR: Раз уж мы коснулись повседневной жизни, то есть ли у вас какие-то любимые занятия вне паруса?
А.К.: О, я очень люблю путешествовать, посещать и изучать различные достопримечательности. В свободные дня я таскаю всю нашу команду по городам, где мы бываем на сборах или гонках. Если есть свободные два-три часа, обязательно куда-нибудь идем.
YR: У вас есть какой-то реальный или книжный герой, которому хотелось бы подражать?
А.К.: Только если Мэтью Бельчер, лидер австралийской сборной в классе «470», он еще и президент национальной ассоциации «470» у себя в Австралии. Он ухитряется совмещать и спорт высших достижений, и семью с ребенком, и организаторскую работу высокого уровня.