Rolex Fastnet Race 2011 - рассказывает руководитель «Клуба океанских гонок 600Nm» Расим Полоскин
"Два месяца назад половина вообще бы не поняла, о чем речь. Сегодня мы с помощью скотча и пластмассового ножа латаем парус, спим на потолке, варим суп вниз головой, меняем стаксель с подветра, во сне перебираем спинакер — и находим во всем этом повод для шуток".<!--break-->«Что это за андерграунд там болтается?» - Артем, принимая вахту, придирчиво осмотрел горизонт, приборы, паруса, и, наконец, нашел к чему придраться: «Булинь что ли у вас вылез?»
Каждая заступающая вахта уверена, что можно идти лучше. Каждая снимающаяся вахта уверена, что можно рулить потише. Стоит втиснуться в подвесную койку и завернуться в мокрый спальник, как тебе на голову падает киса с парусом, дюжина пещерных троллей затевает на баке игру в пятнашки, а рулевой пытается смыть их оттуда, выбирая встречную волну покруче.
Этой ночью моя вахта отстояла с 8 до полуночи и с 4 утра до 8, и нас так легко не проймешь: «Это не булинь, это даунфакер». «А чего это он вниз по штагу болтается?» - не унимается Артем. «К «яйцам» привязан, вот и болтается». Лодка вздрогнула от гогота обеих вахт.
Два месяца назад половина вообще бы не поняла, о чем речь. Сегодня мы с помощью скотча и пластмассового ножа латаем парус, спим на потолке, варим суп вниз головой, меняем стаксель с подветра, во сне перебираем спинакер — и находим во всем этом повод для шуток.
Последняя связь с землей была когда-то вчера. Успели сгрузить прогноз погоды и отправить шифровку в гоночный комитет — GBR8248 1608 164954. Что означало: 16 августа без десяти минут и шести секунд пять пополудни экипаж клуба «600Nm» обогнул скалу Фастнет. Как сказал в эту секунду наш наставник и шкипер, семикратный чемпион мира Филип Креббин: «Скала Фастнет теперь уже никогда не будет прежней!»
Впрочем, с самого начала было ясно, что нынешняя Rolex Fastnet Race станет самой уникальной за всю свою историю с 1925 года. Рекордное количество заявок: 300 лодок в официальном списке полторы сотни — на листе ожидания. Рекордные сроки регистрации: лимит в триста мест был выбран в первые же десять дней открытия регистрации в январе. За этим последовало беспрецедентное решение Королевского клуба океанских гонок (RORC) вывести профессионалов из флота IRC, расчистив места любительским экипажам. Как было сказано в заявлении RORC: «Для многих из них Фастнет — их личный Эверест, так что будет справедливо дать им шанс на него взойти».
В итоге на старт знаменитой дистанции в 608 миль вышел рекордный за всю историю гонки флот в 314 вымпелов. Пожалуй, самый разнобойный за всю историю оффшорных гонок — от старушки Contessa 32 до последних достижений конструкторской мысли: нового поколения VO70, новые, только весной спущенные на воду тримараны MOD70, стофутовые гиганты Leopard и Rambler, и, конечно, новый рекордсмен Фастнета — гигантский, в сто сорок футов, тримаран Banque Populaire. Его мачту в полсотни метров, наверно, было видно из Саутгемптона. На старт гиганта, мы, к сожалению, не поспели. Из-за очередных косяков чартерной компании до последнего возились с перепутанной проводкой, неработающими приборами, добывали из мастерской порванные предыдущими клиентами паруса, подавали в RORC изменения в судовой роли... Рванув со старта со скоростью в 20 узлов, Banque Populaire скрылся из вида, когда мы еще только выгребались в толчею стартовой зоны — и финишировал, когда мы еще только шли по Кельтскому морю.
По регламенту, тримараны, IMOCA и Class 40 стартовали в первых рядах. Следом, как заведено в RORC, шли от меньших к большим: самый многочисленный флот IRC4 и IRC3, затем второй дивизион, наш первый, дивизион мини-макси IRC0, и, наконец болиды с качающимися килями. Десятиминутная готовность и старт каждого класса отбивается пушками Королевского яхтенного эскадрона - полтора часа под грохот канонады в ожидании своего сигнала, и наконец — старт!
Спринт за чистый ветер в таких условиях превращается в гонки на выживание с элементами драг-рейсинга. Основная тактика — не дай себя переехать. По мере того, как флот втягивался в игольное ушко пролива Нидлз, где сильный юго-западный ветер против отливного течения вздыбил толчею волн, стали поступать первые сообщения о потерях. Сначала сороковая Бавария выбила из борьбы First 375. Затем J109 пробила дыру в борту JOD35 с парным экипажем. Когда навстречу поволокли итальянскую Class40 со сложенной мачтой, мы решили сбавить обороты и сменили второй стаксель на третий. Оказалось — вовремя. Следом за «сороковкой» мачту сложил катамаран. Стартовавший вскоре вслед за нами пятидесятичетырехфутовый Prodigy с качающимся килем порвал грот. А затем под радостный рев британских болельщиков стаксель на Rambler100 разлетелся на британский флаг.
Битва титанов — стофутового британского ICAP Leopard и американской Speedboat Rambler100 был главной интригой гонки. Первый раунд — февральский RORC Caribbean 600 остался за американцем, так что в английских водах дело шло на принцип. Потеря противником стакселя позволила менее скоростному Леопарду вырваться вперед и занять контролирующую позицию. Стоило флоту выскочить, наконец, из узкого прохода между скалами Нидлз и банкой Шинглз на чистую воду, как Рамблер скрутился у нас по корме на левый галс к берегу. Шедший мористее Леопард тут же повторил маневр и бросился вдогонку за соперником. С их скоростями они вполне успевали проскочить одну из самых опасных прибрежных ловушек — приливные ворота Портленда.
Через пять часов после старта местная аномалия закручивает приливное течение, выпуливая лодки со скоростью до пяти узлов в сторону Кельтского моря. Но счастье это недолго — еще через два часа калитка закрывается, и течение с той же силой толкает опоздавших обратно к старту. Филип, наш шкипер, попал в эту ловушку на Фастнете 1979 года. Том самом, что унес жизни 15 яхтсменов. Три часа они фактически стояли на месте, и в Кельтское море вышли как раз к самой раздаче. Так что одной из главных задач на первом этапе было держаться миль на восемь-десять мористее Портленд Бил. Настал черед выбираться из свалки и пускать в ход наш мощный тактический арсенал. Накануне, на предстартовом брифинге нас всех строго предупредили — мы имеем право пользоваться только общедоступными ресурсами.
В итоге наш тактический навигационный комплекс был составлен из двух нетбуков ЕееРС, купленного за 15 фунтов в ближайшей лавке 3G модема с лимитом в 1Гб, мобильного телефона, GPS приемника Garmin 72H, бесплатных погодных серверов USGrib и ZyGrib, бесплатного оптимизатора Bluewaterracing, августовского журнала Yachting World за 4 фунта .95 пенсов и Дмитрия Кондратьева. Найти что-то еще более общедоступное трудно. Чтобы доказать свою общедоступность Дима даже совершенно бесплатно предложил себя в команду местным каусским лазеристам — так что британцам нас упрекнуть не в чем. Единственное, что оказалось совершенно недоступным — полярная диаграмма Corby 45. По итогам квалификационных гонок за основу было решено принять поляру J/120. И, что удивительно, она подошла, как влитая. Разница с ETA на финише составила полчаса в нашу пользу. Причем именно на финише мы отчаянно рубились с J/122 – и на полчаса ее объехали. Впрочем, какую роль в этом сыграли расчеты — вопрос.
Трое суток подряд до самого старта мы регулярно сгружали grib-файлы с погодными данными и прогоняли их через оптимизатор. Каждый раз программа предлагала новое решение. Погодные карты тасовали такой пасьянс, что Майк Брутон, экспрет RORC, проводивший предстартовый брифинг для шкиперов завершил свой доклад словами: «Что будет с погодой, расскажу после гонки». Обширный антициклон с юга теснил область низкого давления над Англией, обещая сначала заход ветра с юго-запада на северо-запад. Затем отход обратно на юго-запад вплоть до южного — с резким заходом у самой Скалы на север. На обратном пути прогноз грозил штилевыми дырами. И, надо сказать, эти дыры привнесли куда больше драматизма, чем 30-узловой ветер, встретивший флот в Кельтском море на пути к Фастнету. По общему признанию старожилов гонки, Rolex Fastnet Race поддержала репутацию самой суровой и тактически сложной оффшорной классики — так, словно дистанцию сложили из десятка самых непохожих друг на друга гонок.
Предстоящей гонке, как главному событию сезона, была посвящена половина выпуска августовского Yaching World. Специально для журнала Ян Мур, штурман команды Оракл, вместе с главным метеорологом Sailing Weather Sevice проделали титанический труд по анализу погодных данных с 1979 года, чтобы получить метеорологическую модель с разрешением в четверть градуса и шагом в шесть часов. Затем через пятилетние данные реальных погодных условий по пятьдесят раз прогнали две виртуальные лодки — транспак 52 и First 40.7. Получившиеся в результате сто вариантов оптимального маршрута представляли собой очень живописную, невероятно интересную с теоретической точки зрения картину. Примерно, как траектория движения шарика от рулетки с анализом выпавших цифр за последние пять лет работы сферического крупье в вакууме. На что ставить-то?
После Нидлз флот разделился на две группы — часть продолжила вырезаться южнее, другие, и мы в том числе, скрутившись, пошли под английский берег. Старт в Соленте проходил при ясном солнечном небе и сильном ветре, а с севера, над берегом нависали мрачные тучи. Эта наглядная борьба противоположностей подтверждала прогноз — антициклон над Францией подпирал циклон над Англией, обещая хороший юго-западный ветер под берегом с отходом к югу. С этим отходом мы планировали по большой дуге выйти мористее Портленда, и затем, скрутившись на обещанном заходе, одним галсом вырезаться впритирку к самому юго-западному хвостику Англии — Lands End.
Со стороны наша тактика, пожалуй, могла показаться странной. К ночи южнее нас виднелось только несколько лодок. Остальные, решив, что высота требует жертв, резались вплотную к Portland Bill, теряя до пяти узлов хода на встречном течении. Тем не менее, к утру понедельника, когда первая треть флота разом скрутилась в сторону Lands End, мы оказались в хвосте, не сумев за ночь отыграть разницу в высоте за счет скорости. В Кельтское море выходили 120-е в общем зачете. Правда, шедшая до этого впритирку к берегу и в лидерах J/133 Jivaro тоже стала стремительно терять позиции. Так что в выигрыше на первом плече остались те, кто был в золотой середине.
Прошли первые сутки гонки. Для команды наступил очень важный психологический момент. Оффшорный опыт больше части экипажа ограничивался всего парой квалификационных гонок, которые длились максимум сутки. Теперь сутки позади, мы только выходим в открытое море — и все еще только начинается.
Кельтское море встретило двухметровой волной и юго-юго-западным ветром в 20 узлов. Подхваченный напоследок, пока еще была мобильная связь, прогноз обещал к утру ослабление, с последующим, где-то к полудню, заходом на север. Флот снова разделился. Одни продолжили вырезаться южнее маяка Фастнет., набирая высоты. Мы, решили сваливаться вполветра севернее маяка, в сторону предстоящего захода. Как выяснилось впоследствии, эта тактика позволила нам изрядно отыграть позиции. Но чего это стоило команде!
Я проснулся за час до смены вахт из-за того, что кто лил мне прямо на ноги тонкой струйкой ледяную воду. Под спальником скопилась целая лужа. Лодка, до этого исправно протекавшая только по форлюку, мачте и люку в гальюне — с этим уже свыклись, регулярно отчерпываясь из-под пайол, - теперь потекла по всем щелям, креплениям, проводкам, леерным стойкам. К полуночи на лодке не осталось сухого места. Сменившись с вахты и забираясь в промокший спальник Артем призвал к насилию над британскими судостроителями. Новая вахта выбиралась на палубу совершенно разбитой. Потребление драмины и витамина С на борту резко возросло, но морская болезнь вскоре уложила на 8 часов одного из рулевых. Следом с температурой и больным горлом свалился питмен.
К ночи ветер начал крепчать. Судя по огням по левому и правому борту, мы явно кого-то объезжали. С кормы нас, тем временем, быстро подъедала какая-то черная лодка под черными пиратскими парусами. Появление серьезного спарринг-партнера придало всем бодрости. Ветер на порывах выдавал уже до 30 узлов. Чтобы не терять ходов, не меняя галса, поменяли стаксель — подняли с подветра третий номер, сняли второй. Лодку все равно продолжало давить в воду, мы явно проигрывали этой «черной жемчужине» в ходах — она уже выезжала нам на траверз с подветра. Филип, выглянув на палубу из штурманского люка, предложил все же взять рифы. До этого он все шутил, что последний раз рифился в 1979 году.
На уменьшенном гроте лодка старик Incisor побежал веселее. Соперник, как теперь выяснилось вблизи, бельгийский Open 45 'Ice Black', выехал на несколько корпусов вперед. Но затем тоже решил убрать форсаж и зарифить грот. Скорости почти выровнялись — мы цепко повисли у летучего бельгийца на хвосте. Он, конечно, продолжал увеличивать отрыв, но уже не так лихо, хотя и шел в дивизионе IRC Zero с гандикапом куда выше нашего. Следующие сутки бельгиец выписывал вокруг нас странные пируэты. Черные паруса то сваливались ниже, то скручивались и пытались объехать выше. В итоге к маяку мы обошли «летучего бельгийца» на сто мест в общем зачете.
Эта ночь в Кельтском море изрядно потрепала не только нас, но и весь флот. Один сломанный руль, пара мачт, треснувшая палуба, и, самое главное — перевернувшийся Rambler100. Самый амбициозный и дорогостоящий проект этого сезона, главная интрига всей гонки. Сигнал 'Securite' о его останках, дрейфующих в районе скалы Фастнет, мы приняли около четырех утра. К нашему подходу к маяку корпус уже отбуксировали.
К десяти утра ветер зашел на запад — раньше, чем мы ожидали. И не только мы. Преждевременный заход спутал карты большей половине флота, размазав его по всему Кельтскому морю к северу от генерального курса. Мы стали забирать еще севернее к берегам Ирландии, чтобы уже оттуда, как и планировалось, сваливаться к Фастнету с дальнейшим заходом ветра на север. Изрядно потрепанный за ночь экипаж представлял собой патетической зрелище. Илья признался, что ночью ему снились колдуны, вылетающие из жерла вулкана. Артему приснилась двуспальная кровать в Черногории. Общим решением кровать была признана видением более апокалиптическим.
Кириллу, лучшему баковому всех времен и народов, ночью пригрезилась кукурузная каша на молоке. Он тут же отправился на камбуз воплощать свой сладкий сон в реальность. Кашу он варил впервые в жизни. Она слегка пригорела, на нее ушло все молоко на борту — но, по общему непоколебимому мнению, каши вкуснее никто из экипажа не ел за всю свою жизнь. Открытое море осталось позади, по носу уже прорисовывался ирландский берег, а значит, где-то там — Фастнет.
Когда позже болельщики сообщили нам смс-ками, что за ночь мы переехали три десятка лодок, поднявшись из аутсайдеров в первую сотню, рецепт успеха стал ясен. Нужно взять голый корпус с парусами, плеснуть внутрь воды пополам с соляркой, кинуть в эту лужу пару мокрых ватных матрасов, поставить ведро и термос с кукурузной кашей. Порвем всех в попытке поскорее из этого выбраться.
Под ирландским берегом погодный прогноз дал сбой. Вместо захода на север мы въехали в дырку от бублика. Заветная скала Фастнет уже видна на горизонте. Над ней вьются вертолеты прессы, снимая огибающих маяк счастливчиков. Там есть какой-то ветер. Ветер есть даже в паре-тройке миль от нас, судя соперникам. И только у нас - бессмысленно хлопающая на двухметровой зыби парусина. За два часа мучительной лавировки против встречного штиля мы потеряли десяток мест.
На подходе к маяку экипаж притих. Только рулевые препирались — кому вести лодку на огибании Фастнета. В итоговой таблице RORC всегда ставит два результата: время у Скалы, время на финише. Хотя до финиша в Плимуте остается еще почти пол-дистанции, когда впервые видишь, наконец, вблизи, до мельчайшей трещинки, мрачные отвесные склоны этой одинокой скалы, чувствуешь, что прошел какой-то очень важный этап.
На траверзе Фастнета думаешь уже не о финише, думаешь о том, что можешь и хочешь идти дальше, на другую сторону океана, на другой край земли. «Фастнет никогда уже не будет прежним!» - вполушутку воскликнул Филип, посмотрев на наши восторженные физиономии. Для нас — да. Мы тоже вернемся уже другими.
За оттяжным буем Pantaenius тем временем уже разворачивались спинакеры соперников. Как считается в общем и целом классическая Fastnet Race – это лавировка от Кауса до Скалы, и гонка на спинакерах от Скалы до Плимута. Проиграв на лавировке к Ирландии, отыграться на обратном пути к Англии уже мало реально. Ушедшие вперед лодки, судя по всему, решили следовать классической схеме — под спинакерами по генералке.
Обогнув буй, мы снова стали забирать севернее, значительно выше генерального курса. Опыт квалификационных гонок показал, что с легким ассиметриком в лавировку на бакштагах старик Incisor еще может дать прикурить всяким разным джеям и фаррам под спинакерами. Особенно, если ветер скиснет узлов до пяти. А прогноз, который мы успели поймать у Скалы, обещал именно такой закисон с отходом ветра к северо-востоку и дальше к югу, так что поднявшись к северу мы получали шанс скрутить поворот и одним галсом выйти впритирку к острову Scilly на финишную прямую.
На третьи сутки жизнь в гонке становится рутиной. Без аврала меняешь паруса, начинаешь находить различия между очень мокрой, просто мокрой, и относительно сухой койкой, и придирчиво изучаешь меню из рундука — тушенка, солонина, чили? Временно захвативший обязанности кока Родион объявляет ультиматум - гороховый суп с беконом! Кстати, кто его покупал? Вахты сменяются со словами: «Видишь парус на траверзе? Чтобы через четыре часа его не было». К Бишоп Рок мы «сделали друзьями» еще пару десятков лодок. Наша тактика оправдалась.
Ветер отошел на северо-восток и ослаб до 10 узлов, штилевая дыра подкатывала с запада. Шедшим выше и ниже нас приходилось скручиваться, вырезаясь к маяку Бишоп Рок, который нужно было пройти левым бортом. К берегу Англии, уже знакомому нам мысу Lands End, мы подходили 50-ми в общем зачете, 17 в своем классе. И смогли удержать эту позицию почти до самого финиша, когда на последних милях очередной встречный штиль с проливным дождем снова перетасовал все карты.
Уже потом, после гонки, появились подробности тех драм, которые разыгрывались в эти часы на дистанции. Парный экипаж на Х-43, лидировавший всю гонку в дивизионе IRC2, вынужден был десять часов отстаиваться на якоре в 20 милях от Плимута. Штиль остановил их на глубине 70 метров, так что им пришлось пустить в ход все концы, швартовы, шкоты и брасы, чтобы зацепиться за дно. К вечеру пришедший с запада бриз пригнал к ним огромный флот «младших» дивизионов IRC3 и IRC4. Другой парный экипаж на J/111, голландская команда J-Xcentric, всю дорогу лидировавший в дивизионе парников, всю дорогу цепко сидел на хвосте у другой J/111 с полным экипажем. Они подошли к финишу с разрывом всего в минуту — и голландцы были вынуждены бросить якорь в 200 метрах от финишной черты, и стоять так полтора часа в ожидании хоть какого-то ветра.
Буквально до последних минут мы отчаянно рубились с J/122 – и на 3 узлах истинного ветра смогли все же объехать их угольный Код 1 на своем потрепанном, латаном, зашитом на ходу стакселе №1. 18 августа в 8 утра 12 минут 40 секунд команда клуба «600 миль» пересекла финишную черту в Плимуте.
О том, что чувстовали мы в этот момент, лучше всего сказал наш рулевой, вахтенный начальник, и партнер клуба, директор школы «Тактик» Артем Брум: «На финишной линии Филипп отдал руль Расиму Полоскину, а сам смотрел на входной маяк Плимута так, как будто он увидел свою первую, самую горячо любимую девушку тогда, в юности. Его чувства невозможно описать, мы переглядывались, понимая, что ни черта мы еще не понимаем».
Через час после финиша, сдав гоночные декларации, отогревшись в горячем душе и получив жетоны на бесплатное пиво, мы сидели в крю-баре, где в разноголосый гомон команд из двух десятков стран сливался в самый прекрасный музыкальный фон для такого случая. Филип поднял стакан и вопросительно посмотрел на меня: «Ну, и что чувствуешь, когда все твои усилия наконец воплотились в такой финал?» Я прислушался к ощущениям. «Чувствую, что теперь придется искать ответ на главный вопрос — что дальше?»
Расим Полоскин,
руководитель команды http://www.600nm.ru
Специально для сайта ВФПС